benzdocent (benzdocent) wrote,
benzdocent
benzdocent

Мой второй опыт перевода (рада стараться)

Дорога в никуда
(отрывок, глава 12)
Ф. Мориак, 1939, перевод с французского Л.С. Перкас, 2013©

        Гроза гремела над Бордо уже два дня, и Роза сказала ему: «Если будет дождь, подожди меня в кондитерской около сада, у Егера – после шести вечера там никого не бывает».
        На часах была четверть седьмого. Робер уже съел три пирожных, и его мутило от сладкого. Вода струилась по витринному стеклу. «Если она не придёт через 5 минут, я уйду…», подумал он. В грозовые дни нервы его были на пределе, он осознавал эту раздражительность и ужасно боялся её. Как в детстве, прижавшись лбом к стеклу, он следил за тем, как струйки дождя бежали по асфальту.
        Он убеждал себя, что Роза опаздывала из-за дождя. Она ни о чём не заботилась, у неё наверняка не было зонтика – хороша же она сейчас будет, вымокшая до нитки… Он обратил взгляд к девушкам, которые только что обслужили его и теперь перешёптывались за прилавком. Он попытался представить себе, какое впечатление Роза на них произведёт, и ему стало стыдно. Он встал, положил деньги на стол… Но вот он увидел Розу, которая, остановившись у дверей кондитерской, с трудом закрывала мужской зонт  -  скорее всего, его одолжил ей Шардон. Мокрая юбка прилипла к её ногам. Она вошла, не зная, куда поставить свой зонт. Одна из девушек пришла ей на помощь, и Роза села рядом с Робером.
        - Я спешила, - сказала она.
Он бросил на неё недовольный взгляд.
- Ты вся вымокла! Ты простудишься!
- О, я выносливая! Моя юбка стала тяжёлой от дождя, мои ноги промокли, а переодеться я смогу только через два часа! Но ничего страшного, ты же здесь.
- Ты совсем не заботишься о себе, Роза. Ты пренебрегаешь собой.
Она перебила его, посчитав последние слова похвалой:
- Нет, совсем нет, я совсем не заслуживаю таких слов. Нет ничего более важного, чем мы с тобой, - добавила она, понизив голос.
- Ты должна подумать и обо мне,  - сказал он, - о Розетте, которую я любил…
Она удивлённо посмотрела на него. Робер продолжил:
- У Розетты не было этой юбки, намокшей от дождя, ни ботинок, полных воды, ни растрёпанных локонов под старой  шляпой… Это вовсе не упрёк, - снова заговорил он.  – Но ты могла бы простить мне, если я пытаюсь…
Роза не сводила с него глаз. А у него почва уходила из-под ног:
- Я хочу сказать, что ты должна пожалеть сама себя, своё лицо, свои руки, всё своё тело…
Она спрятала руки под стол и побледнела:
- Я тебе больше не нравлюсь?
- Дело не в этом, Роза! Я хочу, чтобы ты подумала о себе. Ты единственная женщина, которую я никогда не видел разглядывающей себя в зеркало. Тебе достаточно всего раз посмотреть на себя, чтобы понять, что я хотел сказать.
В магазине было темно из-за густой пелены дождя и вязов, растущих рядом.  Роза склонилась над пирожным. Робер  понял, что она плачет, но не испытал обычного в таких случаях прилива нежных чувств. Напротив, он был раздражён, и это было видно по  словам, которые он прошептал сквозь зубы: «Ну вот, эти слёзы…». Она ответила, не поднимая головы:
- Я заслужила твои упрёки, милый! И я знаю, чем: я привыкла с детства, что меня обслуживали. Для меня делали всё: мне готовили ванну, согревали пеньюар, горничная причёсывала меня. Веришь ли, до недавнего времени я даже ботинки сама себе не застёгивала! Сейчас я возвращаюсь поздно, а встаю с рассветом… Может быть, я всё упрощаю? Я понимаю, что не делаю самого необходимого. Мне казалось, что мы любим друг друга, несмотря на все эти мелочи… Я думала, что наша любовь…
Она не смогла продолжать, еле сдерживая рыдания. Он молчал. У него было чувство, что он оба шли по неизвестной дороге, которая могла привести их слишком далеко. Она вцепилась в его руку, и он увидел вблизи её лицо, пожелтевшее и мокрое от слёз, почувствовал её горькое дыхание:
- И всё-таки, в тот вечер, под липами, я тебе нравилась?
Он ответил пресыщенным тоном: «Ну конечно, конечно же!». Она воскликнула: «Робер!», чувствуя, что отдаляется от него, что он с трудом слышит её голос. Но ведь он был совсем рядом, их разделял только стол в кафе. Это её жених, в октябре они должны стать мужем и женой… А он ничего не испытывал, кроме чувства неловкости и тревоги.
- Ты простудишься, - сказал он.  - Пойдём домой, я зажгу камин.
Она поблагодарила его. Они вышли под проливной дождь и до самого дома не обменялись ни словом. Робер знал, что в этот вечер его мать должна была поздно вернуться с собрания благотворительного общества. Он провёл Розу в салон, велел ей разуться,  попросил принести хвороста для камина. Она покраснела:
- Прости, пожалуйста, но мне кажется, я порвала чулок…
Он отвернулся. От её одежды шел пар. Она увидела себя в зеркале в том виде, в каком предстала перед Робером. Сняла шляпу и попыталась привести в порядок причёску. Он взял её ботинки и поставил около огня. Роза села поближе к нему и погладила по лицу:
- Ты такой добрый…
- Нет, нет, Роза, это совсем не так!
И вдруг прозвучали те слова, которые он не собирался говорить, которые вырвались у него против воли, как струя крови или гноя:
- Прости меня, но я тебя больше не люблю.

FIN



 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments